Неточные совпадения
Я стал на
углу площадки, крепко
упершись левой ногою
в камень и наклонясь немного наперед, чтобы
в случае легкой раны не опрокинуться назад.
В тишине прошли через три комнаты, одна — большая и пустая, как зал для танцев, две другие — поменьше, тесно заставлены мебелью и комнатными растениями, вышли
в коридор, он переломился под прямым
углом и
уперся в дверь, Бердников открыл ее пинком ноги.
Самгин, не ответив, пошел
в кухню и спросил у Анфимьевны чего-нибудь закусить, а когда он возвратился
в столовую, Варвара, сидя
в углу дивана,
упираясь подбородком
в колени, сказала...
Клим быстро вошел во двор, встал
в угол; двое людей втащили
в калитку третьего; он
упирался ногами, вспахивая снег, припадал на колени, мычал. Его били, кто-то сквозь зубы шипел...
Кричал он на Редозубова, который, сидя
в углу и, как всегда,
упираясь руками
в колена, смотрел на него снизу вверх, пошевеливая бровями и губами, покрякивая; Берендеев тоже наскакивал на него, как бы желая проткнуть лоб Редозубова пальцем...
Из-за
угла вышли под руку два студента, дружно насвистывая марш, один из них
уперся ногами
в кирпичи панели и вступил
в беседу с бабой, мывшей стекла окон, другой, дергая его вперед, уговаривал...
Дойдя до конца проспекта, он увидал, что выход ко дворцу прегражден двумя рядами мелких солдат. Толпа придвинула Самгина вплоть к солдатам, он остановился с края фронта, внимательно разглядывая пехотинцев, очень захудалых, несчастненьких. Было их, вероятно, меньше двух сотен, левый фланг
упирался в стену здания на
углу Невского, правый —
в решетку сквера. Что они могли сделать против нескольких тысяч людей, стоявших на всем протяжении от Невского до Исакиевской площади?
— Папиросу выклянчил? — спросил он и, ловко вытащив папиросу из-за уха парня, сунул ее под свои рыжие усы
в угол рта; поддернул штаны, сшитые из мешка,
уперся ладонями
в бедра и, стоя фертом, стал рассматривать Самгина, неестественно выкатив белесые, насмешливые глаза. Лицо у него было грубое, солдатское, ворот рубахи надорван, и, распахнувшись, она обнажала его грудь, такую же полосатую от пыли и пота, как лицо его.
Редакция помещалась на
углу тихой Дворянской улицы и пустынного переулка, который, изгибаясь,
упирался в железные ворота богадельни. Двухэтажный дом был переломлен: одна часть его осталась на улице, другая, длиннее на два окна, пряталась
в переулок. Дом был старый, казарменного вида, без украшений по фасаду, желтая окраска его стен пропылилась, приобрела цвет недубленой кожи, солнце раскрасило стекла окон
в фиолетовые тона, и над полуслепыми окнами этого дома неприятно было видеть золотые слова: «Наш край».
Слабенький и беспокойный огонь фонаря освещал толстое, темное лицо с круглыми глазами ночной птицы; под широким, тяжелым носом топырились густые, серые усы, — правильно круглый череп густо зарос енотовой шерстью. Человек этот сидел,
упираясь руками
в диван, спиною
в стенку, смотрел
в потолок и ритмически сопел носом. На нем — толстая шерстяная фуфайка, шаровары с кантом, на ногах полосатые носки;
в углу купе висела серая шинель, сюртук, портупея, офицерская сабля, револьвер и фляжка, оплетенная соломой.
Я пошел
в сад и там,
в яме, увидал его; согнувшись, закинув руки за голову,
упираясь локтями
в колена, он неудобно сидел на конце обгоревшего бревна; бревно было засыпано землею, а конец его, лоснясь
углем, торчал
в воздухе над жухлой полынью, крапивой, лопухом.
— Люди из бумажки; от лакейства мысли всё это, — спокойно заметил Шатов, присев
в углу на стуле и
упершись обеими ладонями
в колени.
Она не ответила и
в бессилии закрыла глаза. Бледное ее лицо стало точно у мертвой. Она заснула почти мгновенно. Шатов посмотрел кругом, поправил свечу, посмотрел еще раз
в беспокойстве на ее лицо, крепко сжал пред собой руки и на цыпочках вышел из комнаты
в сени. На верху лестницы он
уперся лицом
в угол и простоял так минут десять, безмолвно и недвижимо. Простоял бы и дольше, но вдруг внизу послышались тихие, осторожные шаги. Кто-то подымался вверх. Шатов вспомнил, что забыл запереть калитку.
Возвратясь
в комнату, он опять уселся
в угол,
уперся локтями
в колена и закрыл руками лицо.
Кириллов опять уселся на стул и опять
уперся глазами
в угол.
Гораздо больше нравился мне октавист Митропольский; являясь
в трактир, он проходил
в угол походкой человека, несущего большую тяжесть, отодвигал стул пинком ноги и садился, раскладывая локти по столу, положив на ладони большую, мохнатую голову. Молча выпив две-три рюмки, он гулко крякал; все, вздрогнув, повертывались к нему, а он,
упираясь подбородком
в ладони, вызывающе смотрел на людей; грива нечесаных волос дико осыпала его опухшее, бурое лицо.
Прямой
угол двух свободных от экипажного движения сторон площади, вершина которого
упиралась в центр, образовал цепь переезжающего сказочного населения; здесь было что посмотреть, и я отметил несколько выездов, достойных упоминания.
Диван с валяющимися на нем газетами, пустые бутылки по
углам, стаканы и недопитая бутылка на столе, среди сигар, галстуков и перчаток; у двери — темный старинный шкаф,
в бок которому
упиралась железная койка, с наспех наброшенным одеялом, — вот все, что я успел рассмотреть, оглянувшись несколько раз.
— А ты — цыц! Заступник!.. Вот я те дам!.. — Отшвырнув сына
в сторону, он ушёл
в кузницу. Пашка встал на ноги и, спотыкаясь, как слепой, пошёл
в тёмный
угол двора. Илья отправился за ним, полный жалости к нему.
В углу Пашка встал на колени,
упёрся лбом
в забор и, держа руки на ягодицах, стал выть ещё громче. Илье захотелось сказать что-нибудь ласковое избитому врагу, но он только спросил Пашку...
Робко осмотрелся он сквозь деревья по сторонам; никого не видать и не слыхать! Одни воды шумно неслись
в море. На взморье стояла эскадра, как стая лебедей,
упираясь грудью против ярости волн. За ближайшим к морю
углом другого острова (названного впоследствии Васильевским) два судна прибоченились к сосновому лесу, его покрывавшему; флаг на них был шведский. Временем с судов этих палили по два раза; тем же сигналом отвечали из Ниеншанца.
Левый конец ее
упирался в другую избу, составлявшую с задней стеною кабака прямой вогнутый
угол.
И другая, вправо, около
угла, — тоже
в рубашке, простоволосая и босая, — прислонилась к забору,
уперлась лбом о бревно и колыхалась всем телом, изредка испуская звуки — не то плач, не то смех. Это было на расстоянии одного аршина от того места, где он стоял.
Евсей, с радостью слушая эти слова, незаметно разглядывал молодое лицо, сухое и чистое, с хрящеватым носом, маленькими усами и клочком светлых волос на упрямом подбородке. Человек сидел,
упираясь спиной
в угол вагона, закинув ногу на ногу, он смотрел на публику умным взглядом голубых глаз и, говорил, как имеющий власть над словами и мыслями, как верующий
в их силу.
Евсей поместился
в углу на стуле, обитом гладкой, жёсткой кожей, он зачем-то крепко
упирался затылком
в высокую спинку стула и потому съезжал с него. Ему мешало пламя свеч, жёлтые язычки огня всё время как будто вели между собой немую беседу — медленно наклонялись друг к другу, вздрагивали и, снова выпрямляясь, тянулись вверх.
Приподняв фонарь, он осветил горницу: стражник лежал
в переднем
углу под столом, так что видны были только его голые, длинно вытянутые ноги, чёрные от волос; они тяжко
упирались согнутыми пальцами
в мокрый, тёмный пол, будто царапая его, а большие круглые пятки разошлись странно далеко врозь. Авдотья лежала у самого порога, тоже вверх спиной, подогнув под себя руки; свет фонаря скользил по её жёлтому, как масло, телу, и казалось, что оно ещё дышит, живёт.
Пятачковая казенная дача занимает широкую и болотистую низменность
в двести тысяч десятин; широким краем она
уперлась в речку Ключевую, а к северу вышла неправильным
углом.
Посредине комнаты стоял письменный стол, покрытый клеенкой. Медвежонок по ножке стола добрался до клеенки, ухватил ее зубами,
уперся лапами
в ножку и принялся тащить что было мочи. Тащил, тащил, пока не стащил всю клеенку, вместе с ней — лампу, две чернильницы, графин с водой и вообще все, что было разложено на столе.
В результате — разбитая лампа, разбитый графин, разлитые по полу чернила, а виновник всего скандала забрался
в самый дальний
угол; оттуда сверкали только одни глаза, как два уголька.